Командир батальона «Восток» Александр Ходаковский: «Нет задачи освободить Республики Донбасса до административных границ. Задача — сломать хребет противнику»

Спецкор КП Дмитрий Стешин выехал с Александром Ходаковским на передовую под Волноваху и прямо в траншеях поговорил на самые наболевшие темы последних дней

Изначально, в нашей поездке у Александра Сергеевича было две задачи: оценить, как чувствуют себя бойцы батальона на передовой и обсудить гуманитарную миссию с людьми, которых бойцы «Востока» собираются вывозить из зоны боевых действий. Место и обстоятельства эвакуации меня попросили пока не раскрывать.

Причина веская — буквально за день до нас, в этой же локации побывали «добрые люди», сразу вываливающие все фото в интернет, который (СЮРПРИЗ!) тщательно мониторят и по ту сторону линии фронта. В итоге доброе дело превратилось в многочасовой обстрел украинской артиллерией, разрушенные и сгоревшие здания… к счастью, обошлось без жертв.

Реалии 21-го века – если во время Великой отечественной только разведка имела представление о происходящем за линией фронта, то теперь информация пересекает передовую совершенно свободно.

Киев продолжит отрабатывать деньги

Разговор с Ходаковским мы начали с главной темы последней недели: «ждать ли заявленного, многомилионного контрнаступления ВСУ?»

  • Несколько дней назад я был на «незнаменитом фронте» в Запорожской области, на передовой в районе Новокаховского водохранилища. По словам командиров, обычная активность противника в виде работы ДРГ и «разведки боем», все больше напоминает попытки прорыва, на удачу – вдруг получится? В Мариуполе агентура распространяет «боевые слухи» среди местных, мол, «не ремонтируйте дома, бегите, скоро сюда вернется Украина». Заявления украинских политиков об «освобождении» освобожденных территорий слышали все. Мнение командира – ждать?
  • Они называют это контрнаступлением. Попытки будут. Ресурс у них есть и главное, есть политическая задача – отработать деньги, военную помощь, которую в них вкладывают. Конечно, они будут проявлять активность.
  • Вопрос от читателей: «что делает сейчас батальон «Восток», к чему готовится, где будет воевать?». Разумеется, то, что можно рассказать…
  • Мы восемь лет просидели в обороне. Неплохо показали себя в Мариуполе и за нами закрепилась репутация штурмового батальона. Готовимся штурмовать, занимаемся разведкой, помогаем нашим смежникам.
  • Что это за помощь?
  • Организация обороны. Мы как правило имеем дело с мобилизованными, а они зачастую не в состоянии построить вменяемые позиции. Так что не бездельничаем. У нас же никто и не отменял задачи – блокировать так называемую «донецкую группировку» врага. Мы, в отличии от украинцев, не торопимся разглашать направление нашего главного удара.

Полигон НАТО

За ходом продвижения союзных войск следят все. Наши – радуются, враги пытаются бодриться, называя оставленные города «не нужными и дотационными». Но в целом, понятно, что в летней кампании пока нет стремительных марш-бросков на десятки километров и «широких охватов с флангов»:

  • Как вы оцениваете наступление соседей от Лисичанска на Северск?
  • Тяжело идет. И будет тяжело идти. Все-таки мы имеем дело не с папуасами, а с армией, которая все унаследовала от СССР – и школу и вооружение. Это те люди, которые вместе с нами воевали в Афганистане, правнуки тех, кто победил Германию. Мы воюем с достаточно квалифицированным противником. Разница в вооружении незначительна, те же артиллерийские системы…плюс на Украине сейчас в достатке и натовского вооружения.
  • Что бы вы отметили из западного оружия? Вот, например, на «Джавелины» там много на них молились, а потом они как-то все потерялись.
  • «Хаймерсы», в первую очередь. Это вооружение, которое изначально конструировалось в противовес советским системам залпового огня. Мы делали ставку на массовость применения, американцы – на эффективность, точечное поражение целей. Мы же столкнулись на нашей земле не просто с образцами натовского вооружения, а с самим подходом и тактикой.
Изначально, в нашей поездке у Александра Сергеевича было две задачи: оценить, как чувствуют себя бойцы батальона на передовой и обсудить гуманитарную миссию с людьми, которых бойцы «Востока» собираются вывозить из зоны боевых действий.
Фото: Дмитрий СТЕШИН
  • Что это значит?
  • Они провоцируют нас на какие-то действия и так выявляют наши огневые точки. При этом эффективно работает их артразведка и мгновенная реакция. Сейчас мы и с этим боремся, преодолеваем. Вот основные причины нашего медленного продвижения. Но мы давим и продвигаемся, все равно.

Ломка хребтов и усталость

Этот вопрос, я слышал в окопах и не только десятки раз. Спрашивали бойцы, спрашивали их близкие. Уже в нем чувствовался вкус Победы, но было и понимание – как же до нее далеко:

  • Одни бойцы, готовы идти до границ республик, потом хотят вернуться домой: «мы учителя, инженеры, шахтеры, мы не военные». Их можно понять. Есть люди, и их немало, кто готов идти до Киева и дальше. Как будет, в итоге?

Александр Сергеевич перед ответом берет паузу…

  • Пока мы работали высокоточным оружием с дистанций, это была одна история, первый этап. Потом начались общевойсковые бои. Война дается нелегко и это сказывается на настроениях людей. Но мы понимаем, что пока не закончим начатое, останавливаться никто не будет. Даже если случатся какие-то паузы, «тактические перемирия». Они вполне могут быть. Но, пока не будет логического завершения, никто никого не распустит, не демобилизует. Нет задачи освободить Республики до административных границ. Задача сломать хребет противнику. И если мы ее сейчас не выполним, противник все равно через какое-то время реорганизуется. И все наши тактические достижения, освобождение Республик, будут бессмысленны. Конечно, людям принять это сложно, но придется. Вчера они были учителями, завтра станут профессиональными военными. Обучение заканчивается.
  • Я общался с мобилизованными бойцами, под городом. Они искренне не понимают – почему домой не отпустить на побывку? Тридцать минут до дома ехать. Чувствуется, что люди устали. Пять месяцев в окопах и боец думает только о выживании, он уже не проявляет никакой инициативы. Не я это заметил, книги об этом написаны.
  • Думаю, проблема субъективна. У меня есть близкий родственник, который один из первых пошел добровольцем и воюет где-то под Херсоном. С первых же дней его командир организовал связь с семьями. Чтобы семья не терялась в догадках, «что с ним? Не лежит ли он где-то в морге и ждет опознания?». Вот сразу было видно, как напряжение в моей семье спало. Все зависит от командиров на местах, начальство не может навязать им модель поведения. Есть возможность ротировать людей и отпускать их в увольнительные. Вот мы сейчас на передовой, но здесь, конкретно, период затишья. Можно отпустить людей, конечно, потом возвращаться к боевой работе сложно. Но, если мы понимаем, что бои будут затяжные и люди проведут в окопах может быть и год. А у людей есть семьи, они не берсерки. Нельзя бойцов эксплуатировать, ресурс человека не безграничен. В «Востоке» даже в разгар боев мы находили возможность отпустить бойца хоть на один день домой. Я говорю о тех подразделениях, кто воюет на рубежах ДНР. И нельзя в этом вопросе руководствоваться мыслью «мы сейчас отпустим домой, а он не вернется». Здесь, в лесу ничего не мешает человеку бросить автомат и убежать, но он воюет. Думаю, если этот вопрос задать начштабу армии, он очень удивится: «А что, у вас на местах этот вопрос не решен?».

Снабжение и самообслуживание

Даже на снимках видно, как переоделись армии Республик. Если кто-то ходит в железной каске типа дедовских СШ-40, то это эпатаж или дань уважения дедам. Или все вместе:

  • Мне показалось, что ручейки военной гуманитарной помощи, с весны превратились в потоки. И много «дырок» удалось закрыть с помощью наших добрых людей. Это так?
  • Вот мы с тобой сейчас на реальной боевой позиции. За твоей спиной сидят бойцы, в том числе и мобилизованные. Первый вопрос, который я им задал: «в чем нужда?». Ты слышал, как они ответили: «все в порядке». Я вижу, как за эти месяцы изменился вид мобилизованных частей. Если сначала у них были винтовки Мосина, то сейчас видно – ребята обрастают необходимой снарягой. То есть система гражданской поддержки работает. Вот мы сейчас были с тобой в проблемном месте и встретили там гуманитарщиков аж из самого Челябинска. То есть, все регионы России уже вовлечены. По «Востоку» — мы, благодаря гуманитарной помощи, обновили покрышки на всей нашей технике, от грузовой до медицинской.

Формула мотивации

Есть устойчивое мнение, что в окопах не говорят о политике. Говорят:

  • Ждать ли осенью какого-то политического решения? Не рано ли?
  • Моя точка зрения – Референдумы нужно проводить везде. Понятно – Донбасс, при выходе на границы нужно проводить референдум о присоединении к России. И мы будем счастливы, если результаты это референдума в России рассмотрят и примут решение. Сложнее с территориями Херсонской и Запорожской области, которые мы сейчас контролируем. Но, я считаю, чтобы люди в нас окончательно поверили…чтобы они понимали, что мы никогда уже не уйдем. Чтобы они не чувствовали себя просто носителями российских паспортов, а понимали, что они уже живут в России.

Вот мы с тобой говорили о мотивации бойцов в окопах. А они же, зачастую, с трудом могут формулировать для себя цели и задачи войны. Цели нужно упрощать и конкретизировать. Если мы забираем эти земли себе. Если мы возвращаем себе территории, которые по совершенно несправедливым причинам были отторгнуты от России…от русской земли, которую столетиями собирали наши предки. И проливали кровь.

  • Эта причина явно выигрывает у денацификации…
  • И демилитаризации. Вот эта земля, на которой мы стоим, это же пустоши были всегда. Такая дальняя даль от Киева. И осваивали их русские люди. Россия, Москва изгоняла отсюда турок и татар. А сейчас, эти земли в силу каких-то политических увертюр оказались под контролем не просто соседнего государства, а враждебных нам сил. Эти враги выглядят как мы, зачастую носят русские фамилии, но воюют за врага. Поэтому нужно забирать и возвращать.

Источник