Татарская осада Казани. Почему русских в армии Ивана Грозного было мало?

470 лет назад, 23 августа 1552 года, началась осада Казани, которая спустя примерно полтора месяца завершится взятием города и ликвидацией Казанского ханства — одного из самых опасных для Русского царства наследников Большой Орды.

Время ломать шаблоны

В истории любого многонационального государства есть острые моменты, которые в перспективе могут сослужить плохую службу, став опорными точками для националистических и сепаратистских движений. Казанская война 1535-1552 гг., и в особенности ее финальный эпизод, считается своего рода эталоном подобных исторических сюжетов. Радикальные татарские националисты ежегодно поднимают информационную волну, проклиная «жестоких русских оккупантов» и проливая бесчисленные слезы по утраченному величию независимого Казанского ханства.

Позиция эта лукавая и опасная. Дело в том, что к середине XVI столетия говорить о подлинной независимости Казанского ханства можно лишь с очень и очень большой натяжкой. Фактически в тот период Казань, как и Крымское ханство, была сателлитом Османской империи. Весь первый период войны, до 1549 г., ханский престол в Казани занимал уроженец Бахчисарая Сафа-Гирей, прямо признавший себя вассалом османского султана и пришедший к власти с помощью крымских войск. Ну а идейным вдохновителем обороны Казани с момента ее осады и до момента взятия был, как известно, имам Кул Шариф, происходивший из крымского рода сеидов — потомков Пророка Мухаммеда. А теперь вспомним, что Османская империя в XVI столетии была крайне агрессивным государством, ведущим завоевательную политику — под ее ударами пала Венгрия, войска султана взяли Багдад, оккупировали Корсику и осаждали Вену…

Однако этого упорно не замечают — до подобных ли «тонкостей» и деталей, когда на самой поверхности лежит главное? А именно — история о том, как «злые русские завоеватели» вторглись на земли татар и разрушили, стерли с лица земли их самобытное государство. В результате регулярного и частого повторения этот шаблон вплотную приблизился к статусу исторической правды, и уже проходит по разряду «всем же известно».

Татары против… татар

Известно-то, может, и всем, но есть один важный нюанс. В войске царя Ивана Васильевича, что осадило Казань, этнические русские находились в меньшинстве, что подтверждается сотнями и тысячами документов Разрядного приказа — органа военного управления Русского царства. А общий расклад национального состава «русского войска» у неподготовленного человека может вызвать ступор. 

Итак, общая численность строевых частей, осадивших Казань, около 150 тыс. чел. Собственно русских там насчитывается немногим более 50 тыс. То есть где-то 30-33%. Кто же остальные?

10 тыс. европейских наемников — немцы, шведы, англичане и поляки. 10 тыс. адыгейцев и кабардинцев. 10 тыс. марийцев и удмуртов. От 7 до 10 тыс. мордвинов. Более 5 тыс. чувашей. И — внимание — 68 тыс. татар. Да-да, именно что татар. Татары касимовские, московские, нижегородские, астраханские, ногайские, татары-мишари… Если брать процентное соотношение, то получится, что в войске, «растоптавшем татарскую независимость» численно преобладали как раз татары — за ними честные 40%. В конце концов история донесла до нас имя героя, который первым ворвался на стены Казани во время штурма — в документах он значится как Мурза Бахметко

А в целом, если исключить наемников, получается впечатляющий интернационал из представителей тех народов, которым казанские элиты со своей протурецкой политикой и насильственной исламизацией давно уже стояли поперек горла. Самое же интересное, что в числе тех, кто осаждал и брал Казань, были еще и татары собственно казанские. Все очень просто — протурецкая политика части казанских элит была по нраву далеко не всем. И вот уже 16 августа 1552 года, то есть ровно за неделю до начала осады города, казанский мурза Камай Хусейнов переходит на службу к Ивану Грозному. И становится одним из главных советников царя по взятию Казани — его вклад в детальную доработку плана операции можно оценить как решающий.

Дело их чести

Этим железным, многократно и перекрестно подтвержденным историческим фактам можно противопоставить только истерику в стиле: «Вы все врете! Может, и находились отдельные предатели, отщепенцы татарского народа, но их было мало, и все ваши документы — фальшивка! А что касается чувашей, мордвы, марийцев и прочих, то Иван Грозный силой заставил их идти на Казань! Потому что русский царизм — это тюрьма народов, всем же известно!» Подобные истерики тоже не редкость, а доктрина «русские мало того что оккупанты и колонизаторы, так еще и историю в свою пользу переписали» многими рассматривается как вполне респектабельная.

Правда, во внимание не принимается один любопытный источник, который подтасовать чрезвычайно трудно. Вернее, невозможно в принципе. Живая народная память, зафиксированная в песнях, сказаниях и преданиях. Так вот — сказания о взятии Казани присутствуют и у русских, и у чувашей, и у мордвы, и у марийцев…

Правда, с некоторыми вариациями. Скажем, сюжет о подрыве стен города с помощью пороховых мин прослеживается везде — уж слишком впечатляющей была эта военная инновация. Но детали все-таки разнятся.

В русских песнях о взятии Казани все внимание уделяется вспыльчивости Грозного царя, его взаимоотношениям с инженерами и пушкарями, а также вызывающему поведению противника. Вот царь Иван велит сделать подкопы и заложить мины. Но взрыва все нет и нет. А тут еще и насмешки: «Татарки-казанки, на стене они стояли. На стене они стояли, царю ж… показали — вот те, царь-государь, а не Казань-город брать!» Иван немедленно срывает зло на подчиненных: «Государево сердечко рассердитовалось, приказал он пушкарев казнить-вешать». Но находятся умные люди, просят царя погодить с расправой и своего добиваются: «Не успел же государь слово вымолвить, начало же Казань-город рвати».

Предания поволжских народов освещают этот эпизод иначе. Скажем, чуваши уверены, что саму идею подкопа и мины подсказал русскому царю мудрый чуваш Толбай. И не просто подсказал, а остроумно воплотил. В частности, хитро рассчитал расстояние до крепостной стены: «Я, играя на сарнае (волынке), подойду к крепости, а вы считайте, сколько шагов сделаю… И вот пошел сарначей в сторону крепости, играя грустную песню. Татарские воины заслушались, перестали стрелять, думая, что посланец русских идет с мирным предложением. Так русские определили расстояние до стены…» 

Иван IV Грозный на Казанском престоле. Лицевой летопинсый свод XVI в.
Иван IV Грозный на Казанском престоле. Лицевой летопинсый свод XVI в. Фото: Public Domain

С чувашами не соглашаются марийцы. Согласно их преданиям, все так и было, но только идею подкопа и мины подсказал царю Ивану Грозному не чуваш Толбай, а мариец Акпарс, и играл он не на волынке, а на гуслях. 

Свою версию выдвигают мордвины — их предание говорит о хитроумном парне по имени Маресь, который проделал ровно то же самое. Здесь остается только развести руками. А еще припомнить, что после взятия Казани имя Маресь стало среди мордвы чрезвычайно популярным — к нему восходит фамилия знаменитого летчика, героя Великой Отечественной войны Алексея Маресьева, имевшего, к слову, позывной «мордвин»…

В общем, можно уверенно говорить, что участие поволжских народов в ликвидации Казанского ханства — не подневольный акт, а дело чести, подвиг, достойный воспевания и увековечивания. 

Что же до собственно казанских татар, то их судьба оказалась вовсе не такой, чтобы плодить провокационные лозунги вроде «Холокост татарского народа — 1552». Казанцы были включены в Русское царство с сохранением местных культурно-религиозных обычаев и прав. Татарская знать была приравнена к русскому дворянству. Что принесло свои плоды совсем скоро. 

Спустя всего шестьдесят лет часть добровольного ополчения Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского, спасая свою общую Родину — Россию, готовилась вышибать иноземных захватчиков из Московского Кремля под чтение утренней православной молитвы, а часть — под утренний намаз.

Источник