Кутузов и британцы

Как начиналась «Большая игра»

В Отечественную войну 1812 года на Россию обрушилась почти вся Европа. Но нашлись и союзники. Самые искренние и бескорыстные – черногорцы и сербы. Под властью митрополита Петра Негоша, причисленного Сербской Церковью к лику святых, Черногория в 1796 году освободилась от турок. Фактически объединилась с сербами, восставшими в 1804 году под предводительством Карагеоргия. Они вместе с моряками адмирала Сенявина остановили продвижение французов на Балканы, а Кутузов при подписании Бухарестского мира с султаном в 1812 году добился автономии для Сербии. При нападении Наполеона на нашу страну святитель Пётр открыл боевые действия с французами в Далмации и на Адриатике (всех черногорцев и сербов, которые будут выступать против дружбы с Россией, он предал анафеме). Но и турки при этом нарушили Бухарестский договор, ринулись на Сербию и Черногорию.

Швецию вовлекал в альянс Бонапарт, обещая вернуть ей Финляндию. Александр I перетянул её к себе, посулив Норвегию. Хотя в 1812 году союз выразился лишь в том, что шведы не ударили в спину. А самой весомой союзницей в этот период стала Англия. Но к ней-то русский главнокомандующий Кутузов относился с крайней неприязнью. Британский комиссар при его штабе Вильсон озлобленно писал, что Кутузов – «прожжённый плут, ненавидящий всё английское». Впрочем, и Михаил Илларионович высказался ему откровенно: «Мы никогда, голубчик мой, с тобой не согласимся. Ты думаешь только о пользе Англии, а по мне, если этот остров сегодня пойдёт на дно моря, я не охну».

В чём же была причина подобной «аллергии»? Возможно, её истоки лежат в войне с турками 1787–1792 годов. Предыдущую, 1768–1774 годов, организовали французы, но Англию озаботил выход России к Чёрному морю, строительство флота. Она стала помогать султану и толкать на реванш. Чтобы он смог отбить морское побережье и Крым, британцы вовлекли в войну ещё и Швецию.

Екатерина II обладала даром замечать талантливых людей. В Кутузове, уже прославившемся под Измаилом, Бабадагом, Мачином, она увидела не только военные, но и дипломатические дарования. По окончании войны направила его послом в Турцию. Задача ему ставилась сорвать козни Франции, натравливавшей турок расторгнуть мир. А в Константинополе он обнаружил, что пакостят не только французы, но и британский посол Энсли, «недоброхотный России». В данное время Англия воевала с Францией, но против нашей страны нацеленность получалась общая. Дипломатом Кутузов оказался выдающимся, разрушил происки обеих держав.

Глубокий ум и дипломатические таланты выдвинули его и при Павле I. Он мастерски выполнил миссию посла в Пруссии, сумел склонить её к союзу против революционной Франции. А Пруссия была личной слабостью Павла. Он возвысил Михаила Илларионовича, приблизил к себе. Тем временем французская агрессия ширилась, был захвачен целый ряд государств. В том числе Мальта, принадлежавшая рыцарям Мальтийского ордена. Они привезли в Россию хранившиеся у них великие святыни, умоляли царя взять их под защиту. Избрали его великим магистром, передав ему права на Мальту.

Павел был по натуре рыцарем, а Мальта – лучшей морской базой прямо по центру Средиземного моря, там можно было разместить целый флот. Царь вступил в союз с Австрией и Англией. Послал на французов армию Суворова, эскадру Ушакова. В помощь англичанам, для десанта в Нидерландах, был отправлен 17-тысячный корпус генерала Германа. Высадившись 19 сентября 1799 года, русские штурмом взяли Берген. Но командующий, герцог Йоркский, нерешительно мялся, не поддержал их. Французы навалились на наш корпус. Потеряв 4 тысячи солдат, мы оставили Берген, Герман попал в плен.

Заменить его Павел назначил Кутузова, но он туда не успел. Англичане скисли, десант два месяца просидел на берегу в холодах, под дождями, и его эвакуировали. Но изменилась обстановка не только в Нидерландах. Русские победы не обрадовали, а переполошили союзников. Опасаясь усиления влияния России, они отвергли планы Суворова о наступлении на Францию. Австрия постаралась удалить русских из Италии, причём крепко их подставила. Корпус Римского-Корсакова в Швейцарии был разбит. Маленькая армия Суворова лишь его талантами и героизмом воинов вырвалась из ловушки в Альпах.

Возмущённый Павел разорвал союз с Австрией, велел войскам возвращаться. Что же касается дальнейшей войны, у царя возник новый план: собрать на западной границе две армии. Если французы полезут на германские земли, выступить на них с Пруссией. А если будут громить Австрию, то и она одумается, будет молить о помощи. Для формирования одной из армий Павел назначил Кутузова военным губернатором Литвы. А в мае 1800 года умер Суворов. Перед императором встал вопрос: кого поставить главнокомандующим в будущих кампаниях?

Армии готовили два военачальника, два его любимца: губернатор Литвы Кутузов и губернатор Петербурга Пален. Пален тоже отличился на турецких войнах, имел два ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия. К тому же постоянно был рядом с царём, выступал самым верным помощником (хотя именно он напоследок оклеветал Суворова). Но Павел решил на деле проверить, кто же из двух генералов лучше. Назначил в сентябре 1800 года большие манёвры под Гатчиной. Половиной войск командовал Кутузов, другой – Пален. Для Павла он был всё-таки ближе, царь находился с его армией.

Пехота и конница разошлись на исходные позиции. Началось «сражение». Но сюжет разыгрался анекдотически. Царь в подзорную трубу увидел – Кутузов выбрал командный пункт в стороне, далеко от войск. С ним было только несколько адъютантов и казаков. Павел загорелся – сейчас он сам блеснёт, и полководца проучит! Позвал эскадрон гусар, велел им быть «тише воды ниже травы» и повёл в обход, вокруг леса. Удивлялся, вот так Кутузов! Какую грубую оплошность допустил, не позаботился о собственной безопасности! Обогнув лесок, царь остановил гусар. Ещё раз прокрался в кустах, всматриваясь через трубу. А Кутузов уже и всех адъютантов разослал с приказаниями. Остался один. Торжествующий Павел крикнул: «За мно-ой!» За ним помчался эскадрон.

Но… едва они вылетели из леска, как с двух сторон, из лощин и кустов, поднялись шеренги егерей. Бахнули холостыми, окружая. Ошарашенный император пальбу остановил. Подъехал к Кутузову уже не торопясь, шагом. Только и сумел сказать: «Хорош, батюшка, хорош! Я-то думал тебя взять в плен, а на поверку сам угодил в него!» Конечно, ему было обидно, что так осрамился. Но Павел был честным человеком. По окончании манёвров, собрав генералов, он открыто рассказал, как думал перехитрить Михаила Илларионовича, а тот «отплатил звонкой монетой».

Царь обнял Кутузова, сказав: «Обнимаю одного из величайших полководцев нашего времени». И тут же вручил высший в России орден Святого апостола Андрея Первозванного – за прошлые заслуги перед Отечеством. Мало того, его жену за заслуги мужа наградил женским орденом Святой великомученицы Екатерины, пожаловал в придворные статс-дамы, а дочерей – во фрейлины. Да, Павел сделал выбор, кого поставить главнокомандующим – Кутузова. В глазах царя он обошёл Палена. Хотя война с французами так и не началась. Ситуация переменилась.

Во Франции Наполеон захватил единоличную власть, вдребезги разбил Австрию. Пруссия воевать с ним сразу передумала. А наша союзница Англия проявила себя в полной мере. Русский корпус из Нидерландов вывезли на остров Джерси, держали без жилья, тёплой одежды, впроголодь. Но и домой долго не отправляли, корпус вернулся в жалком виде. А в Средиземном море Нельсон всячески срывал предложения Ушакова штурмовать Мальту, потому что и англичане оценили её значение. Дождались, когда Ушаков получил приказ возвращаться в Севастополь. Сразу окружили Мальту эскадрами, а гарнизону за сдачу предложили самые заманчивые условия. В сентябре 1800 года над островом поднялся британский флаг.

Павел был поражён. Напомнил, что по договору Мальта принадлежит России. Но выполнить соглашения и отдать остров Великобритания отказалась. Тут уж царь осерчал. Разорвал отношения с англичанами. Арестовал 300 их судов в наших портах. Запретил им торговать в нашей стране, прекратил поставки в Англию хлеба и других товаров. Хотел и воевать. Государь рассудил, что Наполеон покончил с революцией, значит, с ним можно иметь дело. Предложил ему союз. К сожалению, в этом Павел ошибался. В коварстве Бонапарт стоил британцев – выдвинул проект похода в Индию (угнать русские силы подальше, чтоб не мешали ему в Европе).

Но царь позвал в союз и Пруссию, Данию, Швецию – Англия многих допекла, душила торговлю. Правой рукой Павла в этих приготовлениях стал Кутузов. Он тайно провез через границу в Петербург шведского короля Густава-Адольфа для личных переговоров с царём и подписания соглашения.

Но для англичан секретов не было, их агенты находились рядом с государем. Они ударили первыми, когда никакой войны ещё не было. Дания успела лишь дать согласие на союз, а к Копенгагену внезапно нагрянул огромный флот Нельсона и Паркера, погромил датские морские силы, бомбардировал мирный город, заставив Данию капитулировать.

Осознав опасность, Павел поручил Кутузову оборону Петербурга с моря. Михаил Илларионович вывел войска на берега Финского залива, выставил батареи. Почти каждый день бывал у императора с докладами. Но англичане использовали и совсем грязные методы. Их посол в России Чарльз Уитворт организовал заговор. И главным лицом в нём стал соперник Кутузова, царский доверенный — Пален. 11 марта 1801 года государь после доклада пригласил Михаила Илларионовича остаться на ужин. А ночью Кутузова разбудили известием – Павел «скончался от апоплексического удара». Был убит.

На престол взошёл его сын Александр I. Англичане давно уже позаботились окружить его своими сторонниками и агентами. Он сразу прекратил подготовку к войне. Снял арест с британских судов, разрешил Англии свободную торговлю в России, подписал с ней договор о дружбе, отказавшись от любых претензий – в том числе и от Мальты. Кутузов получил царский приказ снять войска с побережья, вернуть к местам постоянного базирования.

Карьера слишком засветившегося исполнителя британских замыслов Палена оборвалась. Он был сослан в своё имение безвыездно. А на его место, военным губернатором Петербурга, в июне 1801 года Александр поставил Кутузова. Добавил ему ещё и Выборгскую губернию, гражданское управление, командование войсками в Финляндии. На место Кутузова, в Литву, уехал другой заговорщик, Беннигсен. Он тоже побывал в спальне Павла, но в момент цареубийства благоразумно улизнул.

Михаил Илларионович с его редким обаянием и умом сумел быть любимцем и Екатерины, и Павла. Но со стороны Александра постепенно стал замечать откровенное охлаждение. Поводами служили мелкие происшествия в столице, неисполнение указов о запрете дуэлей, азартных игр – хотя с этим не мог сладить ни один губернатор. В сентябре 1802 года итогом стала фактическая отставка, увольнение на год для лечения «по собственному желанию» (которого Кутузов не высказывал). Однако и через год царь его на службу не вернул, генерал завис в своём имении Горошки.

О причинах внезапной опалы историки гадают до сих пор, не находя ответа. Но можно вспомнить, что Александр в эти годы правил под подавляющим британским влиянием. Доходило до того, что морской министр Чичагов объявлял флот «обременительной роскошью» для «сухопутной» России. А вот Ушакова Англия считала опасным для себя. Его вроде бы повысили, перевели в Петербург, на высокие должности – но на берегу. Потом и вовсе выжили в отставку.

Мудрый Кутузов давно разобрался в истинном отношении Великобритании к нашей стране. Был главным помощником Павла в подготовке войны с ней. Наверняка разгадал заказчиков цареубийства (или даже разузнал о них досконально, став столичным генерал-губернатором). Поэтому и он был для англичан нежелательной фигурой. Его и убрали интригами.

В строй его вернула война с Наполеоном. Союзной Австрии хотелось получить в помощь лучшего полководца, как когда-то Суворова. В 1805 году Кутузов беспримерным маршем спас 32-тысячную русскую армию от преследовавших её 220-тысячных полчищ Бонапарта. Но, когда соединился с главными силами, Александр I отверг его советы, принялся командовать сам, что привело к разгрому под Аустерлицем и новой немилости с «почётными ссылками» для Михаила Илларионовича.

А после Тильзитского мира с Наполеоном Англия стала врагом нашей страны: захватывала русские суда на морях, во время нашей войны со Швецией присылала ей флот, поддерживала и воюющих с Россией Персию, Турцию. В 1811 году, блестяще заманив в ловушку на Дунае и уничтожив османскую армию, Кутузов вынудил турок к переговорам о мире. Они открылись в Бухаресте, и там Михаил Илларионович встретился с весьма примечательными личностями.

Англия в переговорах навязала свои посреднические услуги. Её представлял молодой дипломат Чарльз Стрэтфорд-Каннинг. Впоследствии именно он будет курировать в России заговор декабристов. А ещё позже станет режиссёром провокаций, вовлёкших нашу страну в Крымскую войну.

Другая непростая фигура – полковник Роберт Вильсон. Он участвовал в провальной операции в Нидерландах, куда не попал Кутузов. Но потом перешёл на более благодатное поприще военной дипломатии. Стал специалистом-разведчиком, особенно отличился в информационной войне. Побывав в Египте, издал сенсационную книгу с пропагандистскими фейками – будто Наполеон отравил собственных солдат в госпиталях, поголовно уничтожал турецких пленных.

Ещё в 1806 году Вильсон был направлен в Россию, находился при армии бывшего заговорщика Беннигсена, с которым сошёлся душа в душу. Готовил и материалы для новых сенсаций. Не кто иной, как Вильсон, стал автором очень известных фейков: будто Россия жаждет захватить Константинополь и угрожает владениям англичан в Индии. По сути, подвёл пропагандистскую базу под политику «Большой игры» Лондона против нашей страны. Хотя опубликованы эти фейки были только в 1817 году, когда в роли союзницы Россия стала англичанам не нужна, и начался открытый поворот к «Большой игре». Ну а Вильсон после ещё нескольких командировок был направлен комиссаром и советником в армию великого визиря Ахмед-паши. Ту самую, которую Кутузов обнулил на Дунае.

На переговорах оба английских представителя активно противодействовали урегулированию, мешали Михаилу Илларионовичу. Только его изумительное искусство дипломатии и хитрые игры (то угрозами, то блефом) помогли добиться успеха и за три недели до вторжения Наполеона заключить мир. Кстати, уже и Александр I не верил, что он это сделает. Не дождавшись конца переговоров, царь отстранил его от командования, заменил другом британцев адмиралом Чичаговым – но тот приехал через три дня после подписания договора.

А мирные переговоры между Россией и Англией начались уже после нападения Бонапарта. Союз заключили 18 июля 1812 года. Впрочем, помощь англичан была более чем скромной. Они воевали на «втором фронте», поддерживая повстанцев в Испании. На ходе сражений в России это никак не сказалось. Три британских корабля пришли для обороны Риги, осаждённой неприятелем. Основной же вклад выразился в поставках оружия (в далеко не достаточном количестве). Да и искренностью эта союзница не отличалась.

В это же время продолжалась война России с Персией. Именно её считают началом «Большой игры» Лондона, задавшегося целью вытеснить русских с Кавказа. На здешнем театре англичане деятельно поддерживали персов и грузинских изменников. Да-да, были и такие. Хотя сами же грузины попросились в состав России, умоляя защитить их от персов, чтобы не вырезали полностью. Из-за этого и война началась. Иногда ситуация выглядела трагическим парадоксом. Князь Пётр Багратион вслед за Суворовым говорил о себе: «Мы русские! С нами Бог!» Стал национальным героем России, смертельно раненный на Бородинском поле. А в том же 1812 году его родственник, царевич Александр Багратиони, с отрядами изменников и наёмников ворвался в Грузию, силясь взбунтовать её и оторвать от России. И сопровождал его «союзный» советник, английский офицер Уильям Монтейт. Но в те времена простые грузины на призывы царевича не поддались. Под ударами русских войск и местного ополчения ему пришлось скрываться в горах и удирать обратно в Персию.

Что же касается пробританских советников в окружении Александра I, то они никуда не делись. С возобновлением союза снова активизировались. 19 августа 1812 года под давлением всей общественности и по представлению Чрезвычайного правительственного комитета царь назначил главнокомандующим Кутузова. Но ему пришлось выполнить личное «пожелание» императора – взять к себе начальником штаба Беннигсена. А с ним явился и Роберт Вильсон – сменивший должность британского комиссара при турецкой армии на русскую. Царь настолько ему доверял, что разрешил писать себе лично.

Интриги в армии развернулись нешуточные. Вторжение врага на Украину остановил талантливый ученик и соратник Кутузова, командующий 3-й армией Тормасов. Он одно время возглавлял войска на войне с Персией, о происках британцев хорошо знал. При объединении 3-й и Дунайской армий командующим назначили не его, а Чичагова, не умеющего воевать на суше, зато поклонника Англии. Тормасов отправился в распоряжение Кутузова и отличился во всех сражениях от Малоярославца до Красного.

А в главной армии Беннигсен с Вильсоном усиленно копали под Михаила Илларионовича, чтобы убрать его и заменить Беннигсеном. Подталкивали к «решающим» битвам, от которых главнокомандующий уклонялся, следуя собственным планам. Завалили Петербург и Лондон жалобами на его «пассивность». Наконец, Беннигсен по подсказкам англичанина настрочил на него царю грязнейший донос.

Но… Кутузов такими методами не пользовался. Не ябедничал. Хотя разведка и информированность у него всегда была изумительной, это отмечали ещё Суворов, Потёмкин. Он (может быть, и зная про донос) представил Беннигсена к награде за Тарутинский бой. Дал превосходную характеристику, ни словом не упомянул про его грубейшие ошибки, сорвавшие разгром корпуса Мюрата. И вышло так, что представление с доносом легли на стол Александра I одновременно. Сравнение получилось слишком уж некрасивым. И произошло это уже после сражения под Малоярославцем, освобождения Москвы – когда авторитет Кутузова достиг наивысшего уровня.

Царь принял мудрое решение. Прошение он исполнил, Беннигсена наградил алмазными знаками к ранее полученному ордену Святого апостола Андрея Первозванного и сотней тысяч рублей. Но и Кутузова наградил золотой шпагой с бриллиантами. И донос переслал ему же. Вот тут Михаил Илларионович отыгрался. Созвал генералов. Адъютант зачитал вслух текст представления к награде с похвалами Беннигсену. Кутузов вручил её. А потом адъютант зачитал перед всеми донос. Начальник штаба то краснел, то бледнел, с него градом катился пот. После такого позора ему осталось только покинуть армию, сославшись на здоровье. Кутузов написал в приказе, что он увольняется из-за «болезненных припадков».

Избавиться от Вильсона главнокомандующий не мог. Но неужели он не представлял, что это за птица? Ещё в Бухаресте изучил его. Кутузов отлично понимал, что Англия добивается сокрушения Наполеона – при одновременном максимальном ослаблении России. На очередные подталкивания Вильсона к битве, на его призывы стать «спасителем вселенной», Михаил Илларионович ответил: «Я вовсе не убеждён, будет ли великим благодеянием для вселенной совершенное уничтожение Наполеона и его армии. Наследство его достанется не России и не какой-нибудь иной из континентальных держав, но той державе, которая уже завладела морями, и тогда её владычество станет невыносимым».

Да, матёрый британский мастер по закулисным играм нарвался в лице Кутузова на куда более опытного и проницательного специалиста. Замыслы победить Наполеона кровью последнего русского солдата потерпели неудачу. Но Вильсон отомстил Михаилу Илларионовичу, уже мёртвому. Оклеветал его в своих «сенсационных» дневниках и записках. На них стали опираться не только зарубежные, но и отечественные историки, вроде Тарле, совершенно не учитывая два фактора: насколько искренним был Кутузов в разговорах с таким собеседником и насколько правдив был сам Вильсон.

Именно из его воспоминаний внедрилась версия, будто Кутузов, избегая сражений, строил врагам «золотой мост» для ухода из России. Хорош же «золотой мост», если на нём полчища Бонапарта полностью погибли! И при минимальных потерях с русской стороны. А то, что упустили самого Наполеона, тут уж англичанам следовало бы попенять на собственные интриги. Если бы 3-й армией командовал Тормасов, а не Чичагов, он не распылил бы силы по Белоруссии, выведя на Березину лишь половину, и не клюнул бы на элементарный обман с демонстрацией ложной переправы в другом месте.

Вслед за историками А.А. Керсновским и В.М. Безотосным можно справедливо усомниться и в желании Кутузова остановиться на границе, отказаться от похода в Европу. Да, он мог поворчать, что приходится русскими руками «таскать каштаны из огня», а заслуги нашей страны в их освобождении европейцы быстро забудут. Но на самом-то деле Михаил Илларионович не мог не понимать: если такую амбициозную фигуру, как Наполеон, не добить, он наверняка захочет взять реванш. Через год или два на Россию хлынет новое нашествие, опять вместе с послушной Европой. А факты подтверждают, что к заграничному походу Кутузов готовился заранее — планы у него оказались уже чётко продуманы.

Завершили войну без него. Но ведь и его прогнозы оправдались. Главный выигрыш постаралась урвать Англия. Претендуя на мировое первенство, развернула борьбу против России – и экономическую, и пропагандистскую, и политическую, а потом и вооружённую. И у остальной Европы благодарности за освобождение хватило совсем ненадолго, она снова оказалась в антироссийском лагере. Кстати, то же самое повторилось после Великой Отечественной, разве что к Англии приплюсовались США. Но тут уж, очевидно, сказываются закономерности западной морали и психологии, ведь и в наши дни они снова проявились в полной мере.

Илл. Сергей Харламов — линогравюры «Бородинский бой» и «Кутузов» .

Источник