Андрей Паршев: Почему Россия не Китай

40 лет назад мы, СССР и Китай, были социалистическими странами. Китай реформировал свою такую же социалистическую экономику так, что стал «мировой мастерской» и первой экономической державой мира, а мы, получается, сделали это неправильно. В чем наша ошибка?

Есть разные виды бизнеса. Особенность нынешней (2021 год) ситуации у нас в стране в том, что производство не очень выгодно, по сравнению, например, с торговлей. Есть у меня знакомые с многообразным бизнесом, которые занимаются и тем, и тем — вот они так и говорят.

И эта особенность нашей страны проявлялась и раньше. Дело не в каких-то качествах российских бизнесменов, или не только в них: иностранный капитал тоже не хочет заниматься производством у нас, а вот торговлей — хочет, за уши не оттащишь.

Причины этого разнообразны, они есть и объективные (от людей не зависят), и субъективные. Вот об одной такой причине стоит поговорить.

Она проявляется через одно не очень приятное для нас сравнение. С Китаем. 40 лет назад мы, СССР и Китай, были социалистическими странами. Впоследствии мы проделали трансформацию и перешли к рыночной модели экономики, китайцы начали раньше (1978 год) и постепенно, мы позже и по-гайдаровски («гайдар» (с монгольского) — «всадник, скачущий впереди»).

Сейчас ситуация такова — Китай мировой лидер (по ВВП), Россия — на 6-м месте, но, к сожалению, это с учетом добывающей промышленности. Если без учета, то наше место 11-е, после Мексики и Индонезии. И наша доля в мировом промпроизводстве в 20 раз ниже, чем Китая, и в 11 раз ниже, чем США. И Китай растет — даже в пандемию.

Народы есть, как известно, братские — и небратские. Когда-то был популярен лозунг «Русский с китайцем — братья навек!». Что интересно — в советское время, но вот «русский», а не «советский». И знаете, похоже на то, что есть в этом лозунге рациональное зерно.

Так-то, очевидно, что, хотя «все люди — братья», все мы от Адама и Евы, но есть более близкие родственники, есть более дальние. По происхождению мы от китайцев дальше, чем от европейцев. С другой стороны, по глубокому мнению тех же европейцев (многих) и североамериканцев — мы всё-таки азиаты, типа китайцев. И вообще нас поэтому лучше бы истребить, как простодушно отзывался о русских американский генерал Паттон, весьма почитаемый в США.

Русские давно интересовались Китаем. Интерес был торговый (мы успешно продавали в Европу китайские чай и шелк), но и государственный тоже. Первые Романовы методично слали посольские миссии в Китай с момента воцарения, когда у нас с Китаем даже еще не было границы; и даже когда в Китае свергли императорскую власть, Российская Империя признала молодую Китайскую республику и приняла китайские миссии, дипломатическую и военную.

В 20-м веке так сложились обстоятельства, что во время тяжелейших событий внутри Китая у китайцев не оказалось друзей кроме русских. Мы помогали Китаю в войне против Японии («гибридно», так сказать, без особой рекламы), и поддерживали борьбу китайского народа против колониализма Запада.

Дело в том, что Китай находился в положении полуколонии Запада. Совсем колонией он не был (всё же огромная страна с высокой культурой), но был в экономической зависимости. Например, англичане контролировали соляную индустрию, а также таможенную службу Китая, имея от этого, естественно, неплохой профит. Свой интерес был и у других западных, и не только, держав. Например, Англия, Япония и Таиланд обеспечивали Китай опиумом и сурово подавляли попытки китайской государственной власти бороться против наркотизации своей страны.

В общем, получилось так, что Китай восстановил статус великой державы при нашей помощи, очень разнообразной — экономической, военной, политической. Хотя потом, в конце 20-го века, отношения наши испортились (что не помешало китайцам выплатить нам все долги, в том числе и долги предыдущего политического режима).

Но это всё преамбула. А дело-то в амбуле… хотя нет такого слова. На самом деле преамбула предшествует фабуле. И короче говоря, суть в том, что в СССР при переходе от социалистической экономики к капиталистической экономика рухнула, и влачит сейчас жалкое существование (рост ВВП в России рекорден, например, среди стран БРИКС, но рекорд этот не с того конца). А Китай ухитрился так реформировать свою такую же социалистическую экономику, что теперь он стал «мировой мастерской» и первой экономической державой мира. То есть Китай использовал наследство социализма правильно, а мы, получается, неправильно. В чём была наша ошибка?

И первой я бы поставил ошибку при создании банковской системы.

В чём испокон веков была задача банков? Богатые люди скидывались и давали в долг предпринимателю для какого-то дорогого предприятия. Если оно было прибыльным — прибыль делилась с заимодавцами. Первоначально, наверное, не было особого деления на торговые или промышленные предприятия. Что приносит прибыль, то и славно. Сейчас не Средневековье. Сейчас, по сути, государства строятся вокруг своего Центробанка. И он, по идее, должен нести ответственность за судьбу своего государства.

Как в Китае решили организовать работу своей банковской системы после рыночных реформ?

Вот цитата:

«должно ли государство контролировать банковскую сферу классическим образом только через центробанк или необходимо контролировать основные финансовые потоки через госбанки. …

Основой финансовой системы рыночного Китая стали госбанки, которые руководствовались двумя принципами: „производить два расчёта — экономический и политический“ и „на первом месте питание, на втором строительство“. Без этой мощнейшей регуляторно-плановой банковской системы тенденции полуколониальной зависимости рыночного роста Китая приобрели бы характер господствующих. Конечно, с политической точки зрения западные корпорации, которые вкладывали капиталы в Китай, были крайне не заинтересованы в развитии инфраструктуры, повышающей военный потенциал НОАК, в таком развитии сельского хозяйства, которое бы гарантировало продовольственную безопасность страны, и в реализации таких экономических проектов, которые бы повышали уровень доходов населения. Тогда как „политический расчёт“ китайских госбанков с разной долей успешности направлен как раз на это. В чём это проявляется? Прежде всего в том, что для получения выгодного кредита, финансирования или льготного обслуживания каких-то сделок нужно одобрение партийных и правительственных органов».

На мой взгляд, это ключевое отличие реформ 89-х годов в Китае и 90-х в России. Основная уставная задача наших банков — прибыль. Они эту задачу решают. Но каким способом? Не секрет, что банки неохотно дают деньги на промышленность. Один мой знакомый получил даже «экономически обоснованный ответ» на свой запрос о кредитовании своего старт-апа. От одного очень славного банка, между прочим: «проекты, рассчитанные на получение прибавочной стоимости, не рассматриваем».

Это не единственное отличие нашей ситуации от китайской, но оно, на мой взгляд, одно из ключевых. И ситуация с противоречиями между интересами банковской сферы и промышленного производства нарастает. И это — отдельная тема.

Источник