Новый виток ювенальной юстиции: у внешнего давления нашлись отечественные исполнители?

Председатель Верховного суда РФ Вячеслав Лебедев считает, что в ближайшее время необходима детская специализация судов

Председатель Верховного суда РФ Вячеслав Лебедев считает, что в ближайшее время необходима детская специализация судов. Он отметил, что практика ювенальных судов, “пусть и в усечённом виде”, но якобы была в советское время, однако совершенно неясно какие проблемы пытаются решить созданием ювенальной юстиции и причём тут советское время.

“Вопрос ювенальной юстиции, возможно, будет обсуждаться на Всероссийском съезде судей. Здесь есть сторонники специализации и есть оппоненты. Есть определенные отношения к различным направлениям, которые предлагается ввести в ювенальной юстиции. В целом, думаю, что если не сейчас, то в ближайшее время такая специализация необходима“, — сказал Лебедев.

Теперь же вопрос “детских судов”, возможно, будет обсуждаться на Всероссийском съезде судей 5-9 декабря в Москве. И если оппоненты, как сказал председатель Верховного суда, у этой инициативы и правда есть, то со сторонниками (по крайней мере, в родительской среде) – большой вопрос. “Проблема высасывается из пальца. Есть целая наука как создать проблему на пустом месте, обосновать её существование, а затем убедить всех в том, что её необходимо решать конкретно взятыми предлагаемыми кем-то методами”, – уверен начальник сектора демографии, народонаселения и миграции Российского института стратегических исследований Игорь Белобородов. Об этом он рассказал в интервью Накануне.RU.

Вопрос: Как Вы относитесь к такой инициативе, действительно ли нам нужны такие суды?

Игорь Белобородов: У меня по этому вопросу есть позиция, и её разделяют, я думаю, как минимум 98% родителей: ни в коем случае никакого выделения в рамках общего судопроизводства по принципу возраста не требуется. Мы же не говорим о том, что нужны специальные женские суды, специальные мужские суды, суды для инвалидов, для пожилых. Никто же так не говорит. А почему? Потому что тут идёт речь о выделении судопроизводства на основании сугубо возрастного признака. Зачем? Мы столько десятилетий прекрасно жили без этого и вдруг начинаем копировать по западным лекалам судопроизводства таким образом, что дети у нас получаются не то что отдельным субъектом права, они и так им являются, но по сути со специальным судебным аппаратом.

Это всё в логике ювенального жанра. Сначала создаются уполномоченные по правам ребёнка, и хорошо, что на эту позицию сейчас пришёл консервативно настроенный человек. Но ведь до этого был совершенно другой человек – Астахов – он пришёл как раз продвигая “ювенальщину”.

То же самое с судами сейчас. Какая в этом необходимость? На мой взгляд, тут чётко прослеживается определенное лоббирование, ведь ни один судья до этого все десятилетия не озвучивал подобные идеи – как только мы связались с Советом Европы, с этими западными донорскими организациями, тут же хлынул поток подобных идей. Да с какой стати? А вы у родителей спросили? Представляют интересы детей всегда родители. Если они страдают неблагополучием, являются маргинальными – пожалуйста, у детей могут быть законные представители из числа родственников. Их интересы могут представлять множество ведомств. У нас их как минимум 9.

Вопрос: К чему может привести такое возрастное выделение в судебных рамках, на Ваш взгляд?

Игорь Белобородов: Как только будут выделены в особое судопроизводство, фактически в судебную отрасль, ювенальные суды, значит, их надо загружать работой. И пусть нам не рассказывают басни о том, что эти суды будут заниматься малолетними преступниками и так далее. Во всём мире, где действует эта порочная антисемейная система, эти суды являются орудием для борьбы с родителями, для борьбы с детско-родительскими отношениями. Для отъёма детей.

То же самое – и никто меня не переубедит – сегодня лоббируется в России. И я думаю, что в наших с вами интересах – всех здравомыслящих читателей – естественно, выступать против. Вообще, чем руководствуются судьи? Провели бы социологический опрос по данной теме, если им интересно, а если неинтересно – значит, пекутся не о мнении населения, а о чём-то другом. Вот и всё.

Вопрос: Лебедев упомянул советское прошлое. Как тогда было? В чём отличие между тем, что сейчас готовят, и тем, что тогда было на практике?

Игорь Белобородов: Мне в советском прошлом ни о чем таком не известно. Наоборот – до революции были судьи по детским вопросам, но для того, чтобы копировать дореволюционный опыт, его надо копировать полностью, а не фрагментарно. Тогда уж надо и повысить рождаемость до того уровня, чтобы семь детей в семье рождалось, чтобы 90% населения стало крестьянами, как было раньше. Тогда, уж простите, необходимо вернуть самодержавие. То есть это вычленяется не системно, а делается совершенно извращённо.

А в советском прошлом кроме детской комнаты милиции ничего по детям не существовало. Никакого отдельного судопроизводства. Это кто-то что-то путает, я надеюсь. Потому что, если это не путаница, а человек в этом убеждён, тогда встаёт вопрос о компетентности.

Все аргументы относительно советского прошлого сегодня “впаривают” людям, которые не помнят СССР. То есть сегодняшние молодые родители и знают о нём исключительно из рассказов пап, мам, бабушек и дедушек. А это, знаете ли, маловато. Апеллировать к советскому опыту вообще уместно в том случае, когда целевая аудитория понимает, о чём речь. Тут необходима детализация. Тогда выпустите ряд пособий, сделайте несколько документальных передач и в них полностью расскажите, что было в СССР в отношении семьи. А вот после этого – пускай люди выбирают, нужен нам такой опыт или не нужен.

Вопрос: Каковы перспективы у этих идей? Будут ли созданы эти суды, и если будут, то когда?

Игорь Белобородов: Если мы будем молчать – конечно, будут созданы. Но я думаю, что президент может на каком-то этапе и вмешаться. В конце концов это вопрос, требующий общественного консенсуса. То есть речь идёт о перекройке всей судебной системы. А это, кстати, дополнительные расходы, и никто пока не ответил – откуда эти средства появятся, а главное – для чего.

Каков результат, кроме дополнительного количества множества искалеченных разбитых семей? Нет аргументации. Нет ни одного объяснения, зачем с точки зрения правовой, с точки зрения правозащитной, юридической это необходимо? Кроме негативных последствий я не вижу ничего иного. Я очень надеюсь, что на высших этажах власти этим обеспокоятся, и суд будет заниматься правосудием, а не расчленением семьи и борьбой с родителями под маской защиты прав детей. Это – не задача суда.

Вопрос: А какую проблему пытаются решить, когда пытаются создать ювенальный суд? Это такие проблемы, которые нельзя решить имеющимися способами?

Игорь Белобородов: Пытаются решить одну единственную, но очень глобальную проблему. На Западе есть такая проблема – существование России и её целостность. Естественно, ювенальное законодательство во всех странах, где оно внедряется, особенно если речь идёт о таком рычаге давления, как специализированные суды, – во всех странах это ведёт к ухудшению демографической ситуации. Люди попросту боятся рожать. Поэтому задача здесь одна: заказчики, разработчики этой идеи, которые находятся не в России, они, безусловно, видят в России проблему. И видят проблему в первую очередь в ячейке, в первоэлементе нашего общества – это здоровой крепкой традиционной семье. Им её надо разрушить как можно быстрее. Только странно, что вот этим вещам “подпевают” люди, которые, казалось бы, должны нас защищать.

Вопрос: Но как это сделать легально? Надо же, наверное, подвести к тому – что это якобы какая-то внутренняя наболевшая проблема, которая сегодня не может быть решена, что якобы тут какие-то сложности? Действительно ли существующие проблемы нельзя решить имеющимися способами?

Игорь Белобородов: Конечно, можно, и они благополучно всегда решались. Проблема высасывается из пальца. Есть целая наука – как создать проблему на пустом месте, потом обосновать её существование, а затем убедить в том, что её необходимо решать конкретно взятыми, предлагаемыми кем-то методами. Это целая наука манипуляции. Это касается и гей-парадов, которые придумываются на пустом месте, и перенаселения планеты, и массы подобных вещей. Это не первый раз. У нас в системе образования эти люди, которые развращали наших детей ещё с 90-х годов, чувствуют себя, как дома.

И масса организаций по типу различных соросовских стипендиатов-грантоедов занимались тем же самым. Здравоохранение – то же самое. “Планирование семьи”, “контрацепция” – всё что угодно, только не рожайте детей ни в коем случае. Осталось закрепиться в судебной системе.

Поэтому отчасти правы те политики, которые говорят, что у нас очень сильное зарубежное присутствие на достаточно влиятельных позициях. Можно по-разному относиться к этому, но посмотрите, где у кого учатся дети, живут жёны, находятся активы — это неслучайно, с этим надо отдельно разбираться.

Вопрос: Какой итог можно сделать из всей этой ситуации, вынесения этого вопроса в публичную сферу?

Игорь Белобородов: Мы затронули проблему, которую можно обсуждать часами. Но итоговая мысль очень проста – с одной стороны, есть внешнее давление, и у этого внешнего давления есть отечественные, внутренние исполнители. Я не знаю, куплены ли они с потрохами, или придерживаются этой идеологии по другим причинам, возможно, это просто-напросто наличие “пятой колонны”. Я просто вижу проблему, вижу, что сейчас работают по такому принципу – не надо в Россию вкладывать большие деньги, достаточно купить чиновника или найти какой-то компромат, или ещё как-то заинтересовать ответственных людей – и они будут работать на чужие интересы. И я думаю, Россия поступала бы правильно, если бы действовала так за рубежом. Но мы – жертва. Мы пали перед этой подлостью, и пока нет никакого иммунитета. Но его надо вырабатывать. Путь один: либо выживать, карабкаться, сопротивляться; либо плыть по течению и готовиться к легализации эвтаназии, и так далее.

Источник