«Решительный шторм» над Йеменом

Вашингтон санкционировал военную операцию «арабского НАТО»

Еще в начале прошлой недели абсолютное большинство читателей в России и за рубежом знали о Йемене только то, что он существует. Некоторые могли добавить, что там «не все спокойно», что «кто-то с кем-то воюет», но для сегодняшнего Ближнего Востока это никого не удивляющая норма. И только единицы могли примерно обрисовать ситуацию в стране.

Впрочем, это мало кого интересовало, поскольку то, что происходит в Йемене – настоящая китайская головоломка, в которой десяток смыслов, слоев и основных игроков. И своими корнями этот клубок уходит в почти былинные сегодня тридцатые и шестидесятые годы прошлого столетия… Но это отдельный и долгий разговор.

Ранним утром 26 марта, после авиационного удара, который нанесли ВВС Саудовской Аравии по территории этой страны, все изменилось. Конфликт в Йемене приобрел международное значение, и реальностью стало то, что трудно было бы себе представить еще месяц назад: «арабское НАТО», единый фронт монархий Персидского залива и светского Египта, к которому присоединился Пакистан и более чем благожелательно отнеслась Турция. И все это – при полном одобрении Вашингтона.

Подобного единства не наблюдалось со времен арабо-израильских войн. Впрочем, ни тогда, ни позже – при обсуждении палестинского вопроса – блок арабских государств не был столь монолитен, стремителен в действиях и серьезно настроен, как в проведении нынешней операции, получившей название «Решительный шторм».

Ее объявленная цель звучит куда как благородно: поддержка бывшего президента Мансура Хади, пострадавшего от «неконституционного переворота» и «незаконно отстраненного от власти». Именно его режиссеры «Решительного шторма» назначили живым символом попранной йеменской демократии и представили международному сообществу в качестве «говорящей головы». По сценарию, именно он, ссылаясь на статью 51 Устава ООН, в которой говорится о праве государств на индивидуальную или коллективную самооборону в случае вооруженного нападения, обратился сначала к Эр-Рияду. Затем – в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива. Ну, а потом – и в Совет Безопасности ООН с призывом «защитить Йемен и его народ от агрессии со стороны хуситских боевиков»

Самое ценное для политика – короткая память общественности. Этот незыблемый принцип сработал и в данном случае. В конце концов, ну кто помнит, что фактически Хади был отстранен от власти еще летом 2014 года? Кому интересно, что 22 января, уже в нынешнем году, он подал прошение об отставке, а в стране было сформировано временное правительство?

Реальная политика в том и заключается, чтобы использовать «международное право» только в силу необходимости. Поэтому начался детектив.

После своего прошения об отставке Хади был помещен под домашний арест. Но 21 февраля он внезапно исчезает, а накануне начала «Решительного шторма» появляется в Адене, южной столице страны, где и обращается к ООН и остальному миру с просьбой «спасти Йемен». После чего, с чувством выполненного долга, перебирается в Саудовскую Аравию, где местные спецслужбы держат его нежно, но цепко. Во всяком случае, глава МИД Йемена Рияд Ясин, фигура столь же декоративная, как и сам Хади, уже заявил в кулуарах экстренного саммита Лиги арабских государств, прошедшего в эти дни в Шарм-эш-Шейхе, что «президент не планирует возвращаться на юг Йемена до тех пор, пока это не станет возможным».

Саудовская Аравия пыталась получить мандат Совета Безопасности ООН на проведение военной операции в Йемене и в середине февраля, и в марте нынешнего года, но всякий раз Китай и Россия опротестовывали пункт о необходимости вторжения. Поэтому для легализации «Решительного шторма» и был избран столь окольный путь с использованием Хади.

Впрочем, разговоры о легитимности сейчас уже не имеют смысла. «Добро» на операцию получено в «высшей инстанции» – Вашингтоне. Не успел посол Саудовской Аравии в США закончить свою речь о необходимости «восстановлении конституционного порядка в Йемене», как Белый дом тут же объявил, что готов поддержать «Решительный шторм» организационно и на уровне предоставления разведданных. «Хотя силы США не принимают прямого военного участия в Йемене, в знак поддержки этих усилий мы создаем с Саудовской Аравией совместную группу по планированию для координации военной и разведывательной поддержки США», – заявила представитель Совета национальной безопасности Бернадетт Михан.

Операция арабской коалиции в Йемене стала реальностью, как, собственно, и сама эта коалиция. Главным игроком здесь является Эр-Рияд, координирующий свои действия с Вашингтоном. Остается только понять, для чего все это затевалось, поскольку разговоры о «восстановлении порядка и возвращения к власти законного президента» – фиговый листок. Аргумент, который «проходит» только в том случае, если уж совсем игнорировать реалии Йемена и ту роль, которую эта малоизвестная широкой общественности страна играет в региональных «раскладах».

Главная версия, которая практически безоговорочно принята в отношении причин проведения «Решительного шторма», заключается в необходимости «остановить экспансию Ирана».

Йемен – это ключевая точка, обладание которым позволяет контролировать Аденский залив, выход в Красное и Аравийское моря, но главное – Баб-эль-Мандебский пролив, «ворота слез». Через него осуществляется большая часть экспорта из стран Персидского залива на рынки Азии, Европы и США, в том числе – около 3,2 миллиона баррелей нефти ежедневно.

Призывая Лигу арабских государств к «спасению страны», Хади заявил: «Если Иран возьмет под свой контроль Баб-эль-Мандебский пролив, то ему не надо уже будет иметь атомную бомбу».

Безусловно, «иранский фактор», успехи хуситов, шиитов йеменского Севера, взявших под контроль Сану и стремительно продвигающихся к Адену, на юг Йемена, где традиционно проживают сунниты-шафииты, был одной из причин не только подготовки и реализации «Решительного шторма», но и возникновения «арабского НАТО» вообще.

Немалую роль в этом сыграла и невоздержанность в словах иранской элиты. Так, один из главных архитекторов иранской внешней политики, Али Акбар Велаяти, говорил о распространении влияния Ирана от Йемена до Ливана. Представитель верховного лидера в Корпусе стражей исламской революции Али Саиди рассуждал о расширении стратегической глубины Ирана до побережья Средиземного моря и Баб-эль-Мандебского пролива между Африкой и Аравийским полуостровом. А бывший спикер иранского парламента Натег Нури отмечал, что существование йеменской шиитской «Ансар Аллы» «на практике доказывает возможность экспорта Исламской революции».

И хотя слова эти были предназначены для внутренней аудитории, хотя во многом в них было больше желаемого, чем действительного, на арабском Востоке их услышали. Всерьез обеспокоились и безукоризненно выбрали время для операции в Йемене – тогда, когда Тегеран вышел на финишную прямую переговоров по ядерной программе, когда отмена части международных санкций стала реальностью, а резкие движения в отношении операции «арабского НАТО» могут похоронить переговорный процесс.

Но противостояние Тегерану и «шиитскому Возрождению» далеко не исчерпывает цели, которые ставит перед собой «Решительным штормом» Эр-Рияд. На кону для него гораздо большее.

После весьма ограниченных успехов в Сирии и Ираке позиции саудовской династии как лидера всего мусульманского мира оказались под большим вопросом. Новому королю Салману сейчас крайне необходима «небольшая победоносная война», которая показала бы всем его конкурентам, что Эр-Рияд способен решать военно-политические задачи любой сложности, и что именно он играет роль «вершителя судеб» на Востоке.

И, разумеется, как и в любом конфликте, в операции против Йемена для Саудовской Аравии есть серьезная экономическая составляющая. Дело здесь не столько в нефти, хотя саудиты, без всякого сомнения, хотели бы получить контроль над нефтяными полями на «спорных территориях», в том же Хадрамауте, «подвинув» при этом линию границы в свою пользу. Не меньший интерес представляет для Эр-Рияда восстановление контроля над йеменским рынком оружия, крупнейшим в регионе. По доходности этот бизнес в Йемене превосходит нефтяной, а его основы, при помощи тех же саудитов, закладывались еще в период войны в Югославии, когда Сана стала одним из основных поставщиков оружия на Балканы, в Боснию и Косово.

Тогда йеменская элита, по сути, лишь выполняла саудовский заказ, причем Эр-Рияд его выполнение сам и финансировал через многочисленные «исламские благотворительные фонды». Но через несколько лет йеменцы отказались от всех посредников и компаньонов, оставив в этом бизнесе только сомалийские кланы.

Подобная несправедливость для Эр-Рияда вопиюще очевидна и нуждается в исправлении – так же, как и вопрос с контролирующей йеменскую провинцию Шабва «Аль-Каидой Аравийского полуострова». В стране проживает около 60 тысяч человек, которые воевали в Афганистане, Сирии и Ираке на стороне джихадистов – и руководство этой, без преувеличения «армией», нужно зачистить от тех, кто намерен воевать против саудитов и остальных монархий Персидского залива. Оставшимся же – найти применение в операциях по дальнейшему укреплению гегемонии Эр-Рияда в исламском мире.

Разумеется, задачи, которые Саудовская Аравия будет решать в Йемене всеми вышеперечисленными не исчерпываются. Но и описанного выше вполне достаточно для того, чтобы понять: «восстановление законности», по сути – установление контроля над страной, является для саудитов, без всякого преувеличения, вопросом национальной безопасности и сохранения власти.

В чем их полностью поддерживает Вашингтон, для которого «Решительный шторм» влечет массу выгод. Судите сами: суннито-шиитское противостояние, в разжигание которого по всему Ближнему и Среднему Востоку вкладывались много и долго, вышло на новый уровень. Саудиты, с которыми у США в последнее время возникли разногласия по вопросу переговоров с Ираном, крайне заинтересованы сейчас в американской поддержке.

«Ось сопротивления», создаваемая Тегераном, оказалась под ударом, который, к тому же, наносится чужими руками.

«Аль-Каида Аравийского полуострова» и йеменский эмират «Исламского государства» пустят друг другу кровь, станут слабее, и, соответственно, более «сговорчивыми». Словом, куда ни глянь – для американской политики открываются выгодные «коридоры возможностей», интриг и сделок.

Но этим – и укреплением отношений с важнейшим стратегическим партнером, и получением оперативного простора для маневрирования в новых условиях – выигрыш США, приключись успех «Решительного шторма», не исчерпывается. Установление контроля над Баб-эль-Мандебским проливом будет означать контроль над 60 процентами китайского импорта энергоресурсов. Именно поэтому решение Вашингтона поддержать военную операцию «арабского НАТО» в отношении Йемена было столь оперативным. В сентябре 2013 года Пекин и Сана договорились об укреплении военного сотрудничества и начали вести переговоры о предоставлении китайским военно-морским силам в аренду некоторых морских портов страны. Сегодня компании КНР контролируют восемь процентов добычи нефти в Йемене, около 20 тысяч баррелей в день. Цифра пусть и не впечатляет, но ведь, как говорится, «лиха беда начало» – и Вашингтон всерьез этим обеспокоен. «Решительный шторм» же позволяет не только надавить на Иран, но добиться более эффективного сдерживания «основного вероятного противника» в лице Пекина.

Бывший президент Йемена, 73-летний Али Абдалла Салех, остающийся сегодня самым влиятельным политиком страны, отказавшийся после отставки в 2012 уехать за границу, в одном из интервью очень хорошо подметил, что «управлять Йеменом – это ежедневно танцевать на змеиных головах».

На мой взгляд, это справедливо не только по отношению к власти в стране, но и к попыткам урегулировать йеменский кризис извне. В конце концов, зейдиты Севера и шафииты Юга когда-нибудь договорятся. Не исключено, что итогом этого станет возвращение Салеха к власти, поскольку без его помощи победы хуситов – с которыми он до этого только за 2006-2011 годы воевал шесть раз – были бы невозможны. Проблема в том, что «Решительный шторм», военная операция «арабского НАТО» во главе с Саудовской Аравией и при поддержке США, грозит превратить Йемен в «аравийский Афганистан», где все против всех, и война длится бесконечно.

У Москвы нет каких-либо серьезных стратегических интересов в Йемене. Как ни парадоксально, но именно это делает ее наиболее оптимальной кандидатурой на роль главного посредника в мирных переговорах между враждующими в стране группировками. Операция «Решительный шторм», которая реализуется теми, кто стремится поставить страну под свой контроль, воспринимается большинством йеменцев именно тем, чем на самом деле и является – внешней интервенцией. Для отражения которой вчерашние непримиримые противники вполне могут объединиться, появись авторитетный посредник и переговорная площадка.

Многого Россия от этого не выиграет. Но помешать реализации далеко идущих последствий «Решительного шторма» – установлению гегемонии Саудовской Аравии и укреплению контроля США за стратегически важным регионом – вполне в состоянии.

По нынешним временам – вполне неплохой результат.

Игорь Панкратенко – обозреватель информационного агентства «Регнум»

Источник