Сможем ли уйти от доллара?

Правительства России и Вьетнама договорились о взаиморасчетах в национальных валютах. Аналогичные проекты обсуждаются в рамках ШОС и БРИКС.

Комментирует экономист Игорь Леонидов:

– Поэтапный переход на национальные валюты предлагают России правительства или бизнес–сообщества Аргентины, Египта, Израиля, Чили, Ирана, Турции, Монголии, некоторых членов СНГ. Эта тема прозвучала недавно и на ирано-российском бизнес-форуме в Тегеране. Разумеется, подобные инициативы могут укрепить финансово-экономическую самостоятельность этих государств, однако исключение доллара из взаиморасчетов не будет простым и быстрым.

Продолжающееся обесценивание доллара и евро и в то же время их господство в международных взаиморасчетах становится экономически, да и политически, невыгодно всё большему числу стран. Прежде всего, потому, что по причине такого «перекоса» (обесценивающееся господство) искажаются цены на товары и услуги не только в общемировой, но и во внутренней (внутригосударственной) торговле. Причем, к выгоде – но не для большинства стран мира, а для тех центров, которые выпускают (эмитируют) эти западные валюты. Вдобавок из-за господства в мировой торговле доллара и евро искажается также реальная стоимость, т.е. платежно-покупательная способность национальных валют подавляющего большинства государств.

При этом курс – тоже большинства! – нацвалют давно привязан к евро и, особенно, к доллару, господствующим и в транснациональных финансовых институтах (МВФ, Всемирный банк и других). Что, в свою очередь, связано с характером экономики опять-таки большинства стран мира – аграрно-сырьевой, и потому зависящей от экспорта сырьевой продукции, торговля которой, повторим, давно монополизирована ведущими валютами Запада. Точнее, этот сектор мировой торговли «оккупирован», прежде всего, долларом и, как следствие, долларовыми ценами.

К тому же США и связанные с ними транснациональные финансовые структуры сделали всё возможное и невозможное, чтобы к концу XX века почти вытеснить из международных денежных расчетов весьма сильного конкурента – британский фунт стерлингов (БФС). И параллельно – сузить до географического минимума когда-то обширную межгосударственную зону взаиморасчетов. Убрали главного мирового конкурента. Великобритания неспроста отказывается от упразднения своего фунта в пользу евровалюты. Да и былое величие еще не забылось…

Сегодня в мировой хозяйственной системе, выстроенной США и их западными союзниками после 1945 года, всё чётко взаимосвязано. Конечно, создавать в таких условиях принципиально иную систему – задача непростая не только для межгосударственных отношений, но и для национальной внутри- и внешнеэкономической политики. По сути, речь идет о том, чтобы государства ускорили комплексную индустриализацию своей экономики за счет, главным образом, собственных финансовых и прочих ресурсов. Тогда, с одной стороны, будет снижаться зависимость этих государств от западного финансового и ценового монополизма. С другой – повысится роль национальных валют и, соответственно, вырастет их платежно-покупательная способность во внутренних и международных расчетах. Но для развития таких тенденций, считают многие эксперты, следует также закрыть торговые биржи Запада, которые монополизировали международные торговые операции с большинством видов сырья и готовой продукции…

Схематично действие механизма господства основных западных валют и бирж выглядит примерно так. При экспорте, скажем, зерновых или топливного, промышленного сырья из какой-либо страны транснациональные биржи манипулируют ценами в зависимости, в первую очередь, от характера политических отношений этой страны с Западом и от уровня ее подчиненности транснациональным финансовым структурам. Если Запад, допустим, решит, что страна не враждебна и не угрожает его основным структурам/валютам, тогда вводятся/поддерживаются высокие цены на ее экспортные товары. Примеры тому – цены на нефть и сжиженный газ из стран Аравийского полуострова, Канады, Норвегии, на зерновые из Австралии, Канады, США, Франции.

Но если требуется держать какую-либо страну в экономико-политической узде, то биржевые цены на ее экспорт, особенно на сырье, поддерживаются на невысоком уровне. Как, скажем, цены на нефть, газ, зерновые, другое сельхозсырье из России, Алжира, Ирака, Ирана, Венесуэлы, Судана, Анголы, Индонезии. Заметим, что для этих стран перечисленные товары – основа их экспорта. В результате они недобирают доходов. Чтобы сократить валютные (евро и доллары) потери, компании, производящие экспортную продукцию, и связанные с ними коммерческие банки поднимают цены на ту же продукцию на внутреннем рынке. Такие вынужденные меры приводят к дальнейшему обесцениванию национальных валют.

Наиболее характерный пример подобной схемы – это, пожалуй, Россия. Политико-экономические санкции против РФ в сочетании с вынужденными ответными мерами Москвы в сфере сельхозимпорта ударили по невысоким ценам на российский экспорт (он, в основном, сырьевой). Тем самым, естественно, привели к существенным убыткам российских компаний, в том числе торговых, и банков. Все эти факторы в совокупности способствуют росту внутренних цен и обесцениванию рубля. Курс доллара при этом растет, а большинство товаров продовольственного ассортимента на внутреннем рынке дорожает.

На мой взгляд, развитие с начала 2000-х годов взаиморасчетов России с Индией и особенно с Китаем в нацвалютах, наверняка, стимулировало инициативы ряда других стран, которые давно устали от тотальной долларизации и ее негативных последствий. Но решение этой проблемы зависит, в первую очередь, от решимости государств комплексно, согласованно и целенаправленно уходить от «евродолларизации» национальной финансово-экономической системы.

Отмечу также, что эти вопросы ставились еще в начале апреля 1952 года – на экономическом совещании 50 государств в Москве. Однако Запад сделал всё возможное, чтобы международная дедолларизация осталась лишь проектом. Что, собственно, и произошло, и не без участия в этом процессе послесталинского руководства СССР…

Вполне очевидно, что решение этих вопросов зависит не от деклараций, а от согласованных межгосударственных и внутригосударственных действий экономико-политического характера. При условии именно таких действий, безболезненных для экономики большинства стран, переход на нацвалюты во взаиморасчетах, по оценкам авторитетных экспертов, возможен в течение 5–10 лет, не более.

Напомню, что в недалеком прошлом лидеры многих государств уже пытались освободить свои страны от долларовой зависимости и вообще от финансово-экономического диктата со стороны англосаксов. И чем это закончилось?

Достаточно вспомнить И.В. Сталина и Х.Д. Перона, Сукарно и М. Каддафи, отца и дочь Ганди, С. Хусейна и С. Альенде, У. Чавеса и Г.А. Насера, де Голля и Н. Чаушеску. А также М. Моссадыка (Иран), У. Пальме (Швеция), М.Н. Мэнли (Ямайка), М. Бишопа (Гренада), Л.Д. Кабилу (ДР Конго), Э. Че Гевару (Куба), О. Торрихоса (Панама)… Их устранили физически или, за небольшим исключением, политически. Потому что вопрос глобального доминирования США и в целом Запада заключается в сохранении такой мировой экономической системы, которая отвечает только их интересам. Отсюда главный вывод: в первую очередь, для реализации проектов по дедолларизации требуются патриотически настроенные государственные деятели, обладающие сильной политической волей. И, безусловно, – такие же правительства.

Источник